Автор Тема: Дефектология  (Прочитано 11538 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

18 Июнь 2011, 18:57:17
  • Администратор
  • Наш человек
  • *****
  • Сообщений: 2138
    • Просмотр профиля
    • Особое детство Иркутска
  • Город: Иркутск
О дефектологии
« Последнее редактирование: 23 Июль 2013, 09:07:54 от Кошка »

18 Июнь 2011, 18:58:12
Ответ #1
  • Администратор
  • Наш человек
  • *****
  • Сообщений: 2138
    • Просмотр профиля
    • Особое детство Иркутска
  • Город: Иркутск


У истоков дефектологии. Лев Семенович Выготский

Дефектология изучает  психофизические особенности развития детей с психическими и/или физическими недостатками, закономерности их воспитания и обучения. Отечественная дефектология берет свое научное начало в 20-х годах прошлого столетия и одним из отцов-основателей ее является Лев Семенович Выготский (1896 – 1934).



Автор: Баграмова Юлия

В свете растущего процента детей с проблемами развития, а также увеличения количества специализированных центров помощи таким детям растет популярность такой науки как дефектология. Дефектология изучает  психофизические особенности развития детей с психическими и/или физическими недостатками, закономерности их воспитания и обучения. Дефектология достаточно молодая наука, хотя проблемы в развитии у детей были во все времена, но отношение к ним и способы коррекции были разные.  Отечественная дефектология берет свое научное начало в 20-х годах прошлого столетия и одним из отцов-основателей ее является Лев Семенович Выготский (1896 – 1934).

Лев Семенович Выготский родился 5 (17) ноября 1896г  в г. Орша (Белоруссия) вторым из восьми детей в семье банковского служащего. В Москве Выготский закончил юридический факультет МГУ и одновременно историко-философский факультет Московского городского народного университета им. А.Л.  Шанявского.

После учебы Выготский занимался преподаванием в школах г. Гомеля. Но однажды, по счастливой случайности он попал в Москву на психоневрологический съезд, посвященный рефлексологии. Выготский прочитал доклад, которым обратил на себя внимание московских ученых. После съезда ему предложили заняться научной работой в Москве. Выготский согласился и переехал с семьей в Москву, где сразу же погрузился в работу.

Спектр его научной работы был велик, и не последнее место в нем занимала дефектология. Причем он вел не только научно-исследовательскую, но и организационную работу. А начал Выготский свою деятельность в Москве  в 1924 году на должности заведующего подотделом аномального детства при Наркомпросе. В 1926 году им создана лаборатория по психологии аномального детства при Медико-педагогической станции. Эта лаборатория просуществовала 3 года.

Выготский и его сотрудники накопили большой теоретический и практический опыт. Затем эта лаборатория была преобразована в Экспериментальный дефектологический институт (ЭДИ) – предшественник современного Института коррекционной педагогики на  Погодинской 8. В ЭДИ осуществлялась обследование аномального ребенка, диагностирование и планирование дальнейшей работы с глухими и умственно отсталыми детьми. Также существовала школа-коммуна для детей с отклонением в поведении, вспомогательная школа, школа для глухих и клинико-диагностическое отделение. Позднее здесь же стали заниматься проблемами детей с нарушениями речи.

Идеи и представления  Л.С. Выготского были достаточно передовыми для того времени. Он рассматривал дефект как «социальный вывих», вызванный изменением отношений ребенка со средой, что приводит к нарушению социальных сторон поведения. Следующей идеей была необходимость социальной компенсации дефекта. «Вероятно, человечество победит раньше или позже и слепоту, и глухоту, и слабоумие, но гораздо раньше оно победит их социально и педагогически, чем медицински и биологически.» Развивая идею социальной компенсации, Выготский выдвинул положение о создании обходных путей развития патологически развивающегося ребенка. Создание этих путей есть «альфа и омега» специальной педагогики.

Характеризуя дефект как «социальный вывих», Выготский не отказывался от того, что в основе проблемы лежит дефект биологический. Однако на практике родитель (воспитатель) имеет дело не столько с биологическим фактом, а именно с его социальными последствиями, с конфликтами, «возникающими при вхождении аномального ребенка в жизнь». Поэтому и воспитание аномального ребенка должно носить в первую очередь социальный характер. Неправильное, поздно начатое воспитание ребенка с дефектом приводит к тому, что усугубляются  отклонения в развитии его личности и поведении. Благодаря активной и правильной социализации из аномального ребенка может получиться не инвалид-иждевенец, а активная сознательная личность.

Для проведения коррекционной работы Выготский предлагал опираться не на «золотники болезни», а на «пуды здоровья». В то время суть работы с аномальными детьми сводилась к сухой тренировки у детей внимания, памяти, обострения восприятия органов чувств. Занятия носили тягостный характер, а закрепление навыка становилось самоцелью. Выготский ратовал за такой принцип коррекционно-воспитательной работы, при котором исправление недостатков познавательной деятельности аномальных детей явилось бы частью общей воспитательной работы, растворялось бы во всем процессе воспитания и обучения, осуществлялось в ходе игровой, учебной и трудовой деятельности.

Разрабатывая в детской психологии проблему соотношения обучения и развития, Выготский пришел к выводу, что обучение должно предшествовать, забегать вперед, подтягивать за собой ребенка.  Такое понимание соотношения этих процессов привело его к необходимости учитывать как наличный, имеющийся в данный момент («актуальный») уровень развития, так и его потенциальные возможности («зону ближайшего развития»). Под «зоной ближайшего развития» Выготский понимал функции, «находящиеся в процессе созревания, функции, которые созреют завтра, которые находятся еще в зачаточном состоянии, функции, которые можно назвать не плодами развития, а почками развития, цветами развития, т.е. тем, что только-только созревает».

Исходя из существования «зоны ближайшего развития», при оценке умственного состояния ребенка нельзя ориентироваться только на то, что им уже достигнуто, а необходимо учитывать «динамическое состояние его развития», «те процессы, которые сейчас находятся в состоянии становления». «Зона ближайшего развития» определяется в процессе решения ребенком трудных для его возраста задач при помощи взрослого. Таким образом, оценка умственного развития ребенка должна основываться на двух показателях: восприимчивости к оказываемой помощи и к способности решать в дальнейшем аналогичные задачи самостоятельно. Идея «зоны ближайшего развития» до сих пор активно применяется в практической и экспериментальной психологии.

Много внимания в своих работах Выготский уделял проблеме правильного отбора аномальных детей в специальные учреждения. Современные принципы отбора: всестороннее, целостное, динамичное, системное и комплексное изучение ребенка, уходят своими корнями в концепцию Выготского.

Не только дефектология была интересна Выготскому. Он занимался также проблемами общей психологии, патопсихологии, процессами становления речи и различными видами ее нарушения, проблемами поведения. Он занимается активной практической деятельностью, читает лекции, выступает на съездах и конференциях, пишет книги.

Большая часть рукописей не увидела свет при жизни автора.

Такая насыщенная жизнь сказалась на здоровье ученого. В 1925 году у Выготского диагностировали туберкулез. Самочувствие становилось все хуже и хуже. Нередко ему приходилось начитывать стенографисткам тексты, лежа в постели или находясь в больнице. Девять лет сражался Выготский с болезнью. Но она взяла свое, и в возрасте 38 лет выдающийся ученый Лев Семенович Выготский умер.

18 Июнь 2011, 19:45:18
Ответ #2
  • Администратор
  • Наш человек
  • *****
  • Сообщений: 2138
    • Просмотр профиля
    • Особое детство Иркутска
  • Город: Иркутск


“Психология мышления” Л. С. Выготский, часть 1.

Психологи пытались обычно ответить на вопросы: в какой степени повреждена их психика и что именно осталось у них из обычного инвентаря здорового ребенка? Но оставаться на почве такой «отрицательной характеристики», конечно, нельзя. Рядом с «отрицательной характеристикой» дефективного нужно создать и его «положительную характеристику».



§ 13. Дефектология и психология

Положения, которые мы старались развить, дают нам возможность подойти с совсем новых точек зрения к тем детям, которых их физические недостатки поставили в особо невыгодные условия, к тем, которые зовутся физически дефективными.

Изучая физически дефективных, психологи пытались обычно ответить на вопросы: в какой степени повреждена их психика и что именно осталось у них из обычного инвентаря здорового ребенка? Эти психологи ограничивались обычно «отрицательной характеристикой» физически дефективного, и они были частично правы, поскольку речь шла об изучении судьбы тех функций, с которыми рождается ребенок на свет и которые у физически дефективного – слепого, глухонемого – оказываются пострадавшими.

Но оставаться на почве такой «отрицательной характеристики», конечно, нельзя: это значило бы пропустить самое существенное, пропустить то, что для психолога представляется особенно интересным. Рядом с «отрицательной характеристикой» дефективного нужно создать и его «положительную характеристику».

В самом деле, слепой или глухонемой не мог бы жить, если бы он чем-нибудь не возместил те недостатки, которые у него имеются. Со своим физическим дефектом он оказался бы слишком неприспособленным. И вот вступает в свои права особый и своеобразный механизм: происходит компенсация дефекта. В процессе опыта ребенок учится возмещать свои природные недостатки; на базе дефектного натурального поведения возникают культурные приемы и навыки, покрывающие, компенсирующие дефект и дающие возможность справиться с недоступными задачами новыми, другими путям. Дефективное натуральное поведение обрастает компенсированным культурным, создается определенная «культура дефекта» – физически дефективный получает кроме своей отрицательной характеристики еще и характеристику положительную.

Ее-то, по нашему мнению, и должен главным образом изучать психолог. В последнее время благодаря целому ряду работ картина этой «положительной характеристики» дефективности и ее основные механизмы начинают становиться все более и более ясными для нас.

Еще в 1905 г. немецкий психолог А. Адлер (Alf. Adler) положил основу своеобразному учению о личности, которое мы только теперь начинаем достаточно объективно осмыслять и отдельные стороны которого много поясняют нам в развитии психики и поведения физического дефективного ребенка.

Внимание Адлера, тогда еще врача, имеющего дело с заболеваниями внутренних органов, было привлечено тем фактом, что больные, страдавшие серьезным дефектом какого-нибудь органа, все же каким-нибудь образом справлялись с этом недостатком. Известный факт, что при заболевании одного из парных органов (легкие, почки, наконец, руки) функцию его берет на себя другой «викариирующий» орган, явился наиболее простым случаем, подтвердившим это наблюдение*. Однако огромное число случаев протекает по значительно более сложной схеме. Ведь многие из органов нашего тела непарны, многие же поражаются нацело, и вся их функция целиком оказывается задетой. Это последнее бывает особенно в тех случаях, когда функция органа не выпадает целиком, а оказывается лишь врожденно ослабленной. Так, мы имеем часто врожденную слабость зрения и слуха, врожденный дефект речевого аппарата (слабость голосовых связок, косноязычие и т.п.), врожденные дефекты мышечной, половой, нервной и т. п. систем.

*В ряде работ установлен факт, что такое «замещение» может иметь место и в отношении мозговых полушарий. При повреждений центров речи левого полушария функция речи может восстановиться за счет развития данной функции в правом полушарии. Естественно, что это проходит со значительно большими трудностями, так как здесь простого «переключения» явно недостаточно.

И однако, как показал Адлер, люди не только справляются с этими дефектами, возмещая врожденные недостатки, но часто даже «сверхкомпенсируют» их; люди со слабым от природы слухом становятся музыкантами, люди с дефектами зрения – художниками, а люди с дефектами речи – ораторами. Преодоление дефекта может идти как у Демосфена, который из косноязычного человека сделался известным оратором, многократно возместив природные недостатки.

Каким же путем происходит эта сверхкомпенсация?

Основным механизмом компенсации и сверхкомпенсации дефекта оказывается, видимо, то, что дефект становится в центр внимания индивида и над ним создается известная «психологическая надстройка», пытающаяся компенсировать природный недостаток настойчивостью, упражнением и прежде всего известной культурой использования этой дефектной функции (если она слаба) или других замещающих функций (если эта совсем отсутствует). Природный дефект организует психику, аранжирует ее таким образом, чтобы была возможна максимальная компенсация, и, что самое важное, воспитывает огромную настойчивость в упражнении и развитии всего, что может компенсировать данный дефект. В результате получается своеобразная, неожиданная картина: человек со слабым зрением, которое не дает ему сравняться с другими, делает его неполноценным, ставит этот дефект в центр своего внимания, направляем на него свою нервно-психическую деятельность, развивает особое умение максимально пользоваться теми данными зрения, которые он получает, – и становится человеком, у которого зрение стоит в центре его работы, художником, графиком и т.п. Мы знаем в истории множество таких полуслепых художников, музыкантов с органическими дефектами слуха, глохнущих, как Бетховен, к концу своей жизни, великих актеров со слабым голосом и плохой дикцией. Все эти люди сумели преодолеть природные дефекты, аранжировали свою психику так, что стали большими людьми именно в той области, на пути к которой у них лежало больше всего препятствий. Оказалось, что дефект, который прежде всего снижал психику, делал ее слабой и уязвимой, может служить стимулом к ее развитию, может и поднимать ее, делать более сильной.

С этой динамической точки зрения физически дефективный получает не только свой отрицательный паспорт, но и свою положительную характеристику.

Спросим себя, однако, в чем же именно состоит механизм такой компенсации дефекта? Является ли он простым механизмом перемещений функции, как это бывает при заболевании одного из парных органов?

Один факт толкает нас на правильное решение этого вопроса, и этот факт дает нам психология слепых.

Уже давно психологи, изучавшие жизнь слепых, интересовались вопросом: как именно слепой компенсирует свой природный недостаток? Создавались целые легенды о том, как тонко осязание слепых, какой необычайно тонкий слух они имеют; говорили о том, что у них развивается новое, необычайно тонко работающее «шестое чувство», однако точный эксперимент дал неожиданные результаты: оказалось, что ни слух, ни осязание, ни другие органы чувств слепого не представляют какого-нибудь исключительного явления, что они развиты ничуть не лучше, чем у обычного зрячего человека*. Но вместе с тем ни для кого не секрет, что слепой достигает в области слуха, осязания и т. п. значительно лучших результатов, чем зрячий.

* См. Вurklen K. Blindenpsychologie. Leipzig, 1924.

18 Июнь 2011, 19:46:17
Ответ #3
  • Администратор
  • Наш человек
  • *****
  • Сообщений: 2138
    • Просмотр профиля
    • Особое детство Иркутска
  • Город: Иркутск


“Психология мышления” Л. С. Выготский, часть 2.

У   истоков   дефектологии
Лев   Семенович   Выготский
«Психология   мышления»

§ 13. Дефектология и психология (продолжение)
Разрешение этого будто бы противоречивого положения большинство авторов, изучавших слепого, видят в том, что, имея одинаково со зрячими развитые органы чувств, слепой вырабатывает в себе умение пользоваться ими, далеко превосходящее умение зрячих. Те слуховые и осязательные ощущения, которые у зрячего при доминирующем зрении лежат без [...]




§ 13. Дефектология и психология (продолжение)

Разрешение этого будто бы противоречивого положения большинство авторов, изучавших слепого, видят в том, что, имея одинаково со зрячими развитые органы чувств, слепой вырабатывает в себе умение пользоваться ими, далеко превосходящее умение зрячих. Те слуховые и осязательные ощущения, которые у зрячего при доминирующем зрении лежат без движения, у слепого мобилизуются и используются с необычайной полнотой и тонкостью. Удивительное развитие слуха, осязания и т. п. у слепых не есть результат врожденной или приобретенной физиологической тонкости этих рецепторов, а является продуктом «культуры слепого», результатом умения культурно использовать оставшиеся рецепторы и этим компенсировать природный недостаток.

Мы можем сказать, что слепые часто обладают десятками выработанных навыков и приемов, которых мы не можем заметить у зрячих. Достаточно присмотреться к точности и ловкости в движениях, которые часто проявляются слепыми, необычайно тонкому анализу, которому они подвергают ощущения, приносимые им прикосновениями и слухом, чтобы понять те пути, которые позволяют им компенсировать хоть отчасти их природную неприспособленность. Слух и осязание становятся в центре внимания слепого; под его контролем вырабатывается ряд приемов для их максимального использования – это приемы как бы вращиваются в самую функцию восприятия слепого, памяти, мышления и перестраивают эти последние. В результате такого процесса мы получаем слепых, которые с помощью шрифта Брайля быстро читают текст, которые разбирают географические карты и которые своими путями оказываются в состоянии стать полноценными членами общества. Достаточно вспомнить известную всем историю Елены Келлер, слепоглухонемой от рождения и достигшей, однако, высоких степеней образованности, чтобы понять, что рациональное воздействие, приобщение к культурным приемам может перестроить психику, даже выросшую на особо неблагоприятной почве физической дефективности.

Близкий к этому круг «культурных надстроек» мы встречаем и при других видах физических дефектов. Мы видим часто, как та или иная функция при наличии определенного врожденного дефекта начинает исполнять совершенно иную, новую роль, становясь орудием, компенсирующим наличный недостаток. Так, мы знаем, что при глухонемоте мимика начинает приобретать совершенно новую для нее функцию. Она перестает быть простым путем выражения эмоций, она становится важнейшим коммуникативным средством, пока новые, более совершенные приемы – чтения с пальцев или с губ – не заменяют этот наиболее примитивный аппарат выражения и связи*.

*Интересно, что все указанные виды речи сохраняются часто у глухонемых и употребляются для различных способов передачи материала: так, в общении со взрослыми глухонемые дети чаще всего употребляют чтение с пальцев и губ, в общении друг с другом и в выражении эмоциональных переживаний преобладающую роль играет мимическая речь.

Больше того, на этом примере мы можем убедиться, насколько каждое из применяемых глухонемым «орудий» совершенствует, развивает и изменяет его психику. Можно с уверенностью утверждать, что каждому из употребляемых приемов соответствует особая психологическая структура. Совершенно понятно, что у глухонемого, пользующегося для разговоров со своими сверстниками исключительно языком мимики, очень небольшие возможности для контакта, для обмена опытом и сведениями, а следовательно, очень небольшие возможности и для дальнейшего развития и совершенствования интеллекта. Насколько эти возможности развиваются, когда он переходит к языку знаков, который дает возможность передать любое слово, любую комбинацию звуков! Как необычно расширяется его психологический инвентарь! Какой огромный стимул получает развитие его интеллекта, обогатившись не только значительным числом новых понятий, но – главное – новым и значительно более совершенным методом контакта с людьми! Наконец, быть может, столь же важный скачок делает развитие глухонемого, когда он научается чтению с губ, а отсюда и обычной речи, которой он пользуется часто в совершенстве, хотя сам и не слышит ее. Овладев этим «орудием», глухонемой включает себя в среду нормальных, слышащих и говорящих людей. Он получает возможность вступить в разговор с каждым, понять каждого. Не говоря уже об огромном психотерапевтическом значении этого завоевания, выводящего его из замкнутости, меняющего всю его личность, делающего его социально полноценным, такое включение его в широкую социальную среду сразу же раскрывает новые возможности перед его интеллектом. Конечно, в интеллектуальном отношении глухонемого, владеющего умением читать с губ, навряд ли можно сравнить с тем примитивным существом, которое пользуется для связи со средой лишь несовершенными орудиями мимики и нечленораздельных звуков.

Еще один простой пример, иллюстрирующий, как физические дефекты могут компенсироваться искусственными средствами. Мы имеем в виду многочисленные во время войны случаи ранения и ампутации конечностей.

Все эти случаи характерны тем, что в них человек внезапно выбивался из строя, лишаясь конечности, и восстанавливал свою полноценность лишь с помощью искусственной конечности – протеза. Приучение пользоваться протезом вместо руки или ноги в существенном перестраивало характер поведения такого субъекта, и выросшая за время войны «психология протеза» указала на ряд особенностей в пользовании этими искусственными руками и ногами.

Шрифт Брайля, чтение с пальцев и губ у глухонемых, протезы – все это становится предметом психологии наряду с такими процессами, как инстинкты, навыки, внимание и аффект. С переходом к истории человеческого поведения, к изучению его культурных форм такое расширение становится обязательным.

В. Джемс указал в одном месте, что личность человека кончается не кончиком его пальцев, а носком его ботинка и что ботинки, шляпа, одежда так же входят в состав личности, как голова, волосы, ногти.

Это положение совершенно неоспоримо, если мы решим изучать и культурные формы поведения личности. Понятие культурной личности кончается за пределами организма, и изучение культурных привычек и одежды дает нам ценнейшие материалы к пониманию человеческого поведения.

Вся история одежды и моды говорит нам о том, что одной из существенных задач их было всегда оттенить нужные стороны фигуры, скрыть физические недостатки и – где нужно – компенсировать их. Стоит только немного просмотреть мемуары XVI – XVII вв., чтобы найти целый ряд примеров такого происхождения мод и отдельных частей туалета. Брыжи на рукавах вводятся при дворе для того, чтобы скрыть некрасивые руки; дамские повязки, в начале XIX в. бывшие в моде, облегавшие шею, были введены законодательницей мод, которая должна была скрыть уродливый шрам на шее. Чтобы увеличить рост, употребляются высокие каблуки, и уродливые ноги скрываются длинными платьями. Худоба и недостаточное развитие форм компенсируются корсетами, турнюрами, толстинками и т. п. (особенно развитыми в модах позднего средневековья и Ренессанса). Трудно было бы перечислить все те случаи, когда физические дефекты компенсировались «стратегией костюма», когда этот последний организованно применялся как дополнение и исправление личности. Достаточно вспомнить все военные костюмы, увеличивающие рост, фигуру и придающие устрашающий, грозный вид, костюмы, начиная от боевого наряда индейцев до современных военных форм, чтобы убедиться, что одежда действительно может составлять как бы часть личности и организуется зачастую общей ее установкой.

Мы не можем пройти мимо еще одного внешнего приема, применявшегося с успехом в модах XVIII – XIX вв. для компенсации недостатков и для того, чтобы организовать внимание, отвлечь его от одной части тела и направить на другую. Мы имеем в виду «мушки» которыми пользовались модницы прошлых веков и которые служили великолепным искусственным приемом, для того чтоб соответствующим образом организовать внимание.

Все перечисленные нами приемы сводятся к внешним орудиям для компенсации недостатков. Чтобы быть логичным, следует упомянуть, что их дополняют и внутренние приемы компенсации. То, что мы уже упоминали о формации черт характера, относится именно сюда. Компенсация природной слабости необычайно громкой речью, вызывающим поведением, грубостью является обычной вещью и служит источником целого ряда характерных свойств у трудного ребенка, хулигана и т.п. Мы знаем, что необычайно жестокие с виду люди при ближайшем рассмотрении оказываются очень мягкими и их жестокость – лишь компенсирующая маска, а слабоволие часто компенсируется упрямством.

Физические недостатки, так же как и отдельные психические дефекты, часто компенсируются не только внешними приемами, но и организацией, ориентировкой характера всей личности.

Дефект не может рассматриваться нами как нечто статическое, раз навсегда закрепленное; он динамически организует целый ряд приемов, которые могут не только ослабить его значение, но иногда и компенсировать (и сверхкомпенсировать) его. Дефект может явиться могучим стимулом к культурной реорганизации личности, и психологу нужно лишь уметь различить возможности его компенсации и воспользоваться ими.

23 Июль 2013, 09:04:24
Ответ #4
  • Администратор
  • Наш человек
  • *****
  • Сообщений: 12628
  • Пол: Женский
  • +7 964 350 69 46
    • Просмотр профиля
  • Город: Иркутск
  • Детки: Даша
  • Настоящее имя: Лада
  • Организация:  


The work of Lev Vygotsky is increasingly cited as we reconsider the theory and practice of constructivist education. This program introduces the life, vocabulary and concepts of Lev Vygotsky. The video illustrates four basic concepts integral to his work: Children construct knowledge, learning can lead development, development cannot be separated from its social context, and language plays a central role in cognitive development. Elena Bodrova brings an easy familiarity to these concepts. Deborah Leongs commentary and the lively classroom examples enable students, teachers in training, and classroom teachers to incorporate these concepts into their understanding of child development. with deborah Leong, Ph.D. and Elena Bodrova, Ph.D. This is a short clip form the film. Further information is available at www.davidsonfilms.com.
Нигде ничто не ждёт человека, всегда надо самому приносить с собой всё.    Э.М. Ремарк

30 Сентябрь 2013, 22:03:21
Ответ #5
  • Администратор
  • Наш человек
  • *****
  • Сообщений: 12628
  • Пол: Женский
  • +7 964 350 69 46
    • Просмотр профиля
  • Город: Иркутск
  • Детки: Даша
  • Настоящее имя: Лада
  • Организация:  
Перевод  (google, конечно, не я):

Работы Л. С. Выготского все чаще упоминается как мы пересматривали теорию и практику конструктивистского образования. Эта программа знакомит жизни, лексика и концепции Л. С. Выготского. На видео показаны четыре основные понятия неотъемлемой частью его работы: дети строят знание, обучение может привести развитие, развитие не может быть отделена от его социального контекста, и язык играет центральную роль в когнитивном развитии. Елена Бодрова приносит легкое знакомство с этими понятиями. Дебора Leongs комментарии и живые примеры классе позволит студентам, учителям в обучении, и школьным учителям, чтобы включить эти понятия в их понимании развития ребенка. с Деборой Леонг, к.т.н. и Елена Бодрова, к.т.н. Это короткая форма клипа фильма. Дополнительную информацию можно получить в www.davidsonfilms.com.
Нигде ничто не ждёт человека, всегда надо самому приносить с собой всё.    Э.М. Ремарк

18 Октябрь 2013, 11:25:28
Ответ #6
  • Администратор
  • Наш человек
  • *****
  • Сообщений: 12628
  • Пол: Женский
  • +7 964 350 69 46
    • Просмотр профиля
  • Город: Иркутск
  • Детки: Даша
  • Настоящее имя: Лада
  • Организация:  
Ссылка на видео:

http://mama-tv.ru/project/6469/video/3523

Я посмотрела сегодня ночью.

 :good2:
Нигде ничто не ждёт человека, всегда надо самому приносить с собой всё.    Э.М. Ремарк

19 Октябрь 2013, 21:36:35
Ответ #7
  • Житель форума
  • Наш человек
  • *****
  • Сообщений: 711
  • Пол: Женский
    • Просмотр профиля
    • Специальный психолог
отличная передача, знаю Анну Львовну лично, искренне восхищаюсь этим человеком и ее человечным отношением
Все в наших руках, поэтому никогда нельзя их опускать. (Шанель)

 


© Copyright 2011-2018 koshka38.ru